[IV полоса] [НТС] [За Россию] [№ 335-336] [Второе лицо церкви] [VI полоса]

И ОБОРВАЛСЯ КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
(из жизни священномучеников Андроника и Феофана)

В ночь с 16 на 17 июня 1918 года Пермь вздрогнула от набата - во всю мощь били колокола Спасо-Преображенского кафедрального собора (ныне там находится областная художественная галерея). В ответ раздались выстрелы, и колокольный звон оборвался.

Что же происходило на соборной площади? Она была оцеплена вооруженным отрядом Пермской губЧК численностью полторы тысячи человек. По всему городу у каждого храма также были выставлены милицейские посты, и даже у каждой церковной сторожки стояло по два конных милиционера. Вся эта рать была поднята для того, чтобы арестовать одного безоружного человека - архиепископа Пермского и Кунгурского Андроника (в миру - Владимир Александрович Никольский). В архиерейском доме (ныне в нем помещается областной краеведческий музей) шел обыск, у подъезда Андроника ждала пролетка, чтобы везти его на расстрел…

Чем же не угодил архиепископ большевикам? За что они приговорили его к смертной казни? Помешать установлению Советской власти в Пермской губернии Андроник не мог, так как почти всю осень-зиму 1917-1918 годов находился в Москве, участвуя в работе Поместного Собора Русской православной церкви. Этот Собор принял историческое решение о восстановлении поста Патриарха Всея Руси. Во время работы Собора архиепископ Андроник проявил себя одним из самых энергичных его деятелей. «Огнь пылающий» - так называли его на Поместном Соборе.

Мог ли такой человек покорно взирать на то, как притесняется и напрямую грабится православная церковь, особенно в руководимой им епархии? Вести из Перми приходили одна хуже другой. Сразу после опубликования декрета Совета Народных Комиссаров об отделении церкви от государства пермские большевики рьяно взялись за его выполнение. 21 февраля 1918 года отрядом красногвардейцев были выселены монахини Свято-Успенского женского монастыря в Перми. На следующий день вооруженные большевики ворвались на подворье Белогорского монастыря, что под Кунгуром, несколько монахов были убиты (впоследствии число их жертв достигло 36).

Архиепископ Андроник писал в те дни в Пермскую духовную консисторию: «Декретом народных комиссаров от 22 января 1918 г. Святая Православная Церковь не только отделена от государства, но объявлена на положении нелегальной. Следовательно, открывается уже гонение на Церковь. Посему все истинно верующие должны встать на защиту веры и церкви… К сему призываю всех православных христиан Пермской епархии…»

Прибыв из Москвы в Пермь 15 апреля, владыка сразу же начал готовить духовенство и народ к торжественному общегородскому крестному ходу, приуроченному ко дню памяти св. Стефана Пермского. Однако уже 29 апреля у архиепископа был проведен обыск, на что было отвечено: «Примите безотлагательные меры к прекращению подобных посягновений на свободу Церкви и на церковное достояние… Против подобных проявлений насилия я не имею физической силы, но вынужден буду прибегнуть к самым решительным в моем распоряжении мерам иного, духовного порядка…»

На это большевики ответили одним из своих излюбленных приемов: пермские газеты стали печатать об Андронике заведомую ложь. Андроника обвиняли в том, что «изданным декретам не подчинялся.., организовал сопротивление темных несознательных масс населения.., старался противодействовать существующей власти», вплоть до призыва «вооружаться идти разбивать большевиков». В ответ на это Андроник написал: «“Никакого активного сопротивления темных несознательных масс”… я не организовывал… Кроме того, считаю недопустимым оскорблением верующего народа, когда следственная комиссия революционного трибунала народного суда называет этот руководимый мною верующий народ “темными несознательными массами населения”». И еще, словно заглянув на семьдесят с лишним лет вперед, владыка дал уничтожающую оценку того, что видел он и что еще долго предстояло расхлебывать многим поколениям: «Ныне захотели люди без Бога и даже из вражды на Бога устроить рай на земле, в котором все были бы одинаково счастливы и блаженны. Но об этом безбожном рае теперь уже не может быть двух мнений: слишком тошно в нем всем живется».

16 июня в Пермской губернской ЧК состоялось совещание, на котором решено было арестовать и расстрелять Андроника. Никакого суда, следствия не было. Просто собралась «группа товарищей» и решила, что надо убить несогласного с ними и очень авторитетного человека. Для большевиков такой способ действий стал привычным: за 3 дня до этого они тайно убили сосланного в Пермь великого князя Михаила Романова, вся «вина» которого состояла в том, что он являлся братом бывшего императора Николая II. В ночь с 16 на 17 июня архиепископ был арестован, затем был отвезен в Мотовилиху, где продержали до вечера 18 июня.

Тем временем в городе узнали, что владыка арестован. К тому же священники всех церквей перестали проводить богослужение, поскольку еще в мае, предвидя свой арест, Андроник дал распоряжение: «Арестованный рабоче-крестьянским правительством, запрещаю священно-церковно-служителям города Перми и Мотовилихи совершение богослужений, кроме напутствия умирающих и крещения младенцев».

Народ волновался, напряженность возрастала, поэтому Андроника перевезли в камеру Пермской ЧК. Расстрел архиепископа был произведен группой чекистов во главе с начальником мотовилихинской милиции Н.Жужговым в ночь с 19 на 20 июня в лесу в нескольких верстах к югу от Перми. Андронику дали лопату и велели копать могилу. Когда она была готова, архиепископ попросил помолиться. Палачи разрешили. Помолившись, святитель сказал: «Я готов».

- Я расстреливать не буду, а живым буду закапывать, пока не снимешь постановления (о запрете на проведение богослужений), - сказал Жужгов.

Архиепископ ответил, что никогда не сделает этого. И палачи стали забрасывать его землей. Потом Жужгов несколько раз выстрелил. Тело святителя было неподвижно. Чекист Пластунов выстрелил еще два раза, Жужгов один раз - в голову (как сказали бы сейчас, «сделал контрольный выстрел»), и могилу начали закапывать. Оставшиеся вещи святителя - часы, панагию (нагрудную икону) и позолоченную цепочку - убийцы поделили между собой.

Начавшаяся после ареста архиепископа Андроника забастовка пермского духовенства закончилась только 26 июня. Опасаясь народных волнений, большевики вынуждены были вызвать из Соликамска викарного епископа Феофана. Но Пермь все равно бурлила. Возле храмов и на улицах стихийно возникали собрания, на которых верующие требовали освобождения Андроника (еще не зная, что он мертв) и проклинали большевиков. Те в ответ грозили карами. В такой обстановке вынужден был принять на себя управление епархией епископ Феофан.

Но и при большевиках суждено было недолго возглавлять пермскую кафедру. Из Сибири надвигались войска адмирала Колчака. И через полгода, в декабре 1918 года, белая армия должна была вот-вот взять Пермь. Феофан был к тому времени арестован и находился в тюрьме. Не надеясь удержать Пермь, большевики начали так называемую «разгрузку мест заключения» - массовые расстрелы арестованных, содержащихся в тюрьмах.

Из материалов, которые собрал протопресвитер М.Польский, воссоздается следующая картина трагедии, произошедшей 24 декабря 1918 года. «Коммунисты привели епископа Феофана на берег уже замерзшей реки Камы. Здесь одни срывали со своей жертвы одежды, а другие заплетали волосы епископа в косички, чтобы, связав их между собой, продеть под них жердь и приподнять таким способом свою жертву на воздух. Прорубь для казни приготовляли другие мучители. По обе стороны проруби появились скамейки, на которые встали два палача. Держа шест, продетый под волосы, за концы стали постепенно опускать в прорубь, с тем, чтобы через полминуты поднять его над прорубью и снова опустить в ледяную воду Камы. Через 15-20 минут, сменяя друг друга, палачи удовлетворили свои дьявольские желания. Тело владыки Феофана покрылось льдом толщиной в два пальца, но мученик все еще оставался жив. Многочисленные свидетели, среди которых были и почитатели замученного епископа, видели весь этот ужас».

На следующий день, 25 декабря, Пермь была взята войсками Колчака.

Как знать, может быть, в минуты мучительной казни вспомнились Феофану слова архиепископа Андроника, сказанные при вручении древнего архипастырского жезла святителя Стефана Пермского: «Путь архиерейского служения есть путь Христов, путь крестоношения, путь самораспятия постоянного».

Этим путем до конца прошли священномученики пермские Андроник и Феофан.

Второе лицо церкви

21 декабря 1949 года «величайшему полководцу всех времен и народов», «корифею всех наук», «лучшему другу чекистов, связистов, детей» и прочая, и прочая, и прочая, И.В.Сталину исполнилось 70 лет. Как и «все прогрессивное человечество», епископат Русской Православной Церкви был вынужден принять участие в этом абсурдном торжестве. В двенадцатом номере журнала Московской Патриархии за сорок девятый год опубликовано льстивое письмо, которое подписали все тогдашние архиереи. Это поздравление убийце и тирану, пожалуй, самый позорный документ за всю тысячелетнюю историю русского Православия. Для наглядности процитируем самое его начало и конец.

«Глубокочтимый и дорогой Иосиф Виссарионович!

В день Вашего семидесятилетия, когда всенародное чувству любви и благодарности к Вам - Вождю, Учителю и Другу трудящихся - достигло особой силы и подъема, мы, церковные люди, ощущаем нравственную потребность присоединить свой голос к мощному хору поздравлений и выразить Вам те мысли и пожелания, которые составляют особенно драгоценную часть нашего духовного достояния.

Как граждане великой Советской страны и верные чада своего народа, мы прежде всего чтим подвиг Вашей многоплодной жизни, без остатка отданной борьбе за свободу и счастье людей, и усматриваем в этом подвиге исключительную силу и самоотверженность Вашего духа. Нам особенно дорого то, что в деяниях Ваших, направленных к осуществлению общего блага и справедливости, весь мир видит торжество нравственных начал в противовес злобе, жестокости и угнетению, господствующим в отживающей системе общественных отношений.

<…>

И теперь, ощущая на каждом шагу своей церковной и гражданской жизни благие результаты Вашего мудрого государственного руководства, мы не можем таить своих чувств, и от лица Русской Православной Церкви приносим Вам, дорогой Иосиф Виссарионович, в день Вашего семидесятилетия глубокую признательность и, горячо приветствуя Вас с этим знаменательным для всех нас, любящих Вас, днем, молимся об укреплении Ваших сил и шлем Вам молитвенное пожелание многих лет жизни на радость и счастье нашей великой Родины, благословляя Ваш подвиг служения ей и сами вдохновляясь этим подвигом Вашим».

Свящ. Михаил Ардов

[IV полоса] [НТС] [За Россию] [№ 335-336] [Второе лицо церкви] [VI полоса]