Главная ›

Солидаризм и философия | И.Вощинин. Солидаризм

[Биологический аргумент] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Содержание] [Социальная философия солидаризма]

СОЛИДАРИЗМ И ФИЛОСОФИЯ

I. ФРАНЦУЗСКИЙ СОЛИДАРИЗМ И ФИЛОСОФИЯ

Солидаризм не был задуман как философская система; основной целью солидаристов всегда была и остается перестройка общества на базе научного метода и учения о солидарности. Однако уже первый французский солидарист П. Леру (1791-1871) свой первый крупный труд (“О человечестве” — 1840) начинает со следующих слов, которые мы приводим в сокращенном переводе:

“Когда мы устаем путешествовать по лабиринтам прошлого, когда мы вдоволь пораздумаем о значении настоящего, мы начинаем чувствовать, что нас тянет в царство будущего. Душа наша говорит: вот прошлое, я его понимаю, но прошлое это не я. Настоящее тоже не по мне. Я отдаю себе прекрасно отчет, почему оно меня не удовлетворяет и не соблазняет. Но будущее, будет ли оно моим? Доживу ли я до того времени, когда равенство и справедливость будут царствовать между людьми? И так как в моем распоряжении нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, куда я могу укрыться и к чему я могу пристать? Какое отношение, повторяет она, беспрестанно существует между мной и этим будущим, между человечеством м мной?

Душа наша, словно Архимед, ищет точку опоры. Но ничто конечное не может мам ее дать, да и ничто конечное ме могло бы дать и Архимеду его точки опоры, на которую он хотел возложить рычаг, чтобы заставить действовать свою силу. И потому мы должны покинуть область политики м истории, чтобы в другом месте, в философии искать эту точку опоры, которая нам необходима“.

Не будучи философом, Леру, однако, довольно ясно выражает свои философские настроения и, как мы увидим дальше, они будут повторяться во все новых вариациях у более поздних солидаристов. Основной идеей является связь между человеком и внешним миром, между человеком и человечеством. Связь эта представляется Леру не просто внешней, основанной на фактах повседневной жизни, но и относящейся к самому существу вещей.

“То, что человек считает своей жизнью, — говорит он, — не принадлежит ему полностью и не пребывает только в нем: она в нем и вне его; она частично пребывает в других людях и в мире, который его окружает... Для того, чтобы он существовал и чувствовал себя существующим, необходимо, чтобы некоторое количество существ было сгруппировано вокруг него и гармонизировано определенным образом, чтобы то “Я”, которое его составляет, воплощаясь в эти объединенные с ним существа, находило бы себя всегда вовне и представлялось бы ему во все моменты его существования”.

Более поздние французские солидаристы считали своим философским наставником Шарля Ренувье (1815-1903), автора многочисленных философских трудов, которого принято относить к неокантианской школе (“неокритицизм”). Будучи самым крупным французским философом конца XIX века, Ренувье оказал значительное влияние на дальнейший ход развития как французской, так и американской философии (Джемс). Хотя Ренувье и был последователем Канта, он, однако, отбрасывает целый ряд основных кантианских идей — веру в конкретное существование “вещи в себе”, которую он объявляет чистой абстракцией, а также учение об “антиномиях”. Будучи противником гегельянства, Ренувье однако строит свое учение о категориях, пользуясь диалектическим методом. Сильное влияние на Ренувье оказал его близкий друг философ Лекье, основной темой философии которого было учение о свободе. Произведения Лекье, как известно, относятся к наиболее блестящим и наиболее драматичным творениям французской философии. С другой стороны, от Луи Менара Ренувье перенял то, что принято было называть “культом конечности”, — утверждение об ограниченности вселенной в пространстве и во времени.

Ренувье исходит из учения о категориях, считая их основными законами человеческого восприятия.

“Только о человеческом восприятии мы можем говорить с уверенностью. В нем нам даны некоторые категории, а также материя опыта. Категории определяют формы этой матерки, правила нашего восприятия”.

Но категории Ренувье не совладают с категориями Канта. Ими являются категории отношения, позиции, последовательности, качества, становления, причинности, состояния и персональности. Каждой категории соответствует триада форм восприятия. Так, основной категории отношения соответствует триада: отличие, тождество, определенность, а категории персональности .соответствует триада: я, не-я, сознание. К своим категориям Ренувье приходит не путем чистого умозрения, но через критический анализ нашего опыта. В них, однако, априорность и эмпирика сливаются воедино без того, чтобы мы могли что-либо сделать по этому поводу, так как всякий анализ, который мы предпринимаем, их уже предполагает как данное.

Особый интерес представляет для нас категория персональности или личности, из которой Ренувье выводит свое учение о персонализме. Не будем забывать, что Ренувье — основатель современного персонализма, хотя его идеи и доходят до современного сознания главным образом через вторые и третьи руки, за исключением, конечно, Франции, где интерес к первоисточникам никогда не угасает.

Очень интересно подойти к учению Ренувье с точки зрения современных научно-физических представлений, где фатализм классической механики сменяется такими понятиями, как виртуальные частицы и волны вероятности. Эти же идеи начинают применяться и в социологии и истории. Ренувье предвосхитил эту тенденцию. У него нет ничего фатального; прогресс не обязателен, как у Гегеля; всякий шаг человечества сопряжен с риском. Но зато есть свобода, во всяком случае у человека. Ж. Валь так характеризует учение Ренувье о свободе:

“Надо выбирать, выбирать свободно — за свободу, выбирать в антиномиях Канта подходящие тезисы, и вопреки философам бесконечности и монистам, как материалистам, так и последователям Спинозы, воздвигать философию личности. В мире Ренувье есть возможности и есть свобода; есть справедливость, которую надо реализовать”.

Другим признанным философом французского солидаризма был Альфред Фуйе (1838-1912). В поисках свободы, в мире, где как будто царит детерминизм, Фуйе выдвигает теорию идей-сил. В эпоху, когда царит вульгарный материализм и примитивный механизм, Фуйе, наравне с Ренувье, борется за идею личности и свободы. Он утверждает реальное существование сознания, которое через идеи-силы принимает активное участие в жизни мира. Философия Фуйе есть “философия надежды”. Мир есть “огромное общество в периоде формации”. Основа мира ментальна (духовна), и ментальное не только способно, но и должно развиваться. Материально-механический мир — это только способ представлять истинный мир в пространстве и времени, как бы символ истинного мира. Материальная эволюция — только отражение эволюции ментальной. Ментальные состояния называются идеями. Их рождение может быть объяснено научно, как этого хотят детерминисты, но они приносят свободу, когда они начинают действовать. Сила идей состоит в их ментальном характере. Они способны влиять на индивидуальные сознания и их трансформировать. Вот почему всегда важны общественные идеалы, способные трансформировать социальную среду. Особое положение среди идей занимает идея свободы. Само существование этой идеи показательно, и ее сила очень значительна. Свою философию Фуйе считал синтезом натурализма и идеализма. По современной терминологии она находится где-то на грани между отвлеченным и конкретным идеал-реализмом.

Его приемный сын Ж. М. Гюйо, поэт и философ, выводит из этой доктрины учение о том, что идеи-силы являются выражением присущего личности стремления к жизненной экспансии и “универсальной симпатии”.

В феврале 1902 года на Парижских конференциях, посвященных теории солидаризма, Ксавье Леон, редактор одного французского философского журнала, выступил с двумя докладами, посвященными философским обоснованиям солидаризма. По его мнению, философской основой солидаризма явилось учение немецкого философа Иоганна Готлиба Фихте (1762-1814) о моральной ценности общества.

“Тот, кто изолировался, — говорит, например, Фихте, — отказывается от своей судьбы, он надругался над моральным прогрессом. Тот, кто полагает, что думает только о себе, не думает даже о себе, так как цель его не в нем самок, а во всем человечестве”.

Трудно, однако, установить исторически влияние Фихте на французских солидаристов, так как его произведения долго оставались почти неизвестными во Франции. Немецкий солидаризм, появившийся только в XX веке, также имел мало общего с Фихте. Приходится пожалеть, что Ксавье Леон не занялся более тщательным исследованием о возможном влиянии Фихте хотя бы на Леру, его сотрудников и учеников. Возможно, что научно-исторический анализ когда-либо разрешит этот вопрос.

В связи с нашей темой нельзя пройти мимо философской поэзии Сюлли-Прюдома, которая так часто цитируется основателем французского юридического солидаризма Леоном Буржуа. Так, например, желая пояснить, в чем заключаются основные философские взгляды французского солидаризма, Буржуа говорит:

“Закон солидарности универсален, малейшие механические изменения структуры даже бесконечно малого тела отражаются на всей совокупности всех механических комбинаций мира”.

В заключение он приводит следующие строки Сюлли-Прюдома:

“Бьется сердце мое для добра
И кругом рождает созвучия.
Все, что есть во мне лучшего, —
Только слабое дает колебание,
Но расходится в вечность оно...”

Надо отдать справедливость поэту, что его интерпретация и глубже, и полнее.

2. НЕМЕЦКИЙ СОЛИДАРИЗМ И ФИЛОСОФИЯ

Германия после первой мировой войны переживала тяжелый материальный и моральный кризис. Изношенный экономический аппарат не был способен удовлетворить основные потребности населения; вера в либерализм, которая составляла основу мировоззрения старшего поколения, была в корне поколеблена, и послевоенное поколение стало искать новых путей. Более радикальные элементы находили их в коммунизме и национал-социализме; более спокойные и здравомыслящие от такого решения проблемы естественно отшатывались. Так случилось, что некоторые интеллигенты обратили свой взгляд на солидаризм. Однако, принимая социальные и экономические идеи солидаризма, они решительно отбросили философские основы французского солидаризма. Пусть французские солидаристы выводили свое учение от Фихте, а Ренувье был учеником Канта и Гегеля. Именно это их и не устраивало. Лидерами немецкого солидаризма стали экономист Генрих Пеш и социолог Густав Гундлах, оба — известные ученые, университетские профессора, но оба — убежденные католики, члены “Общества Иисуса”, то есть иезуиты. Это последнее обстоятельство, с одной стороны, сузило контигент немецких солидаристов к кругу чисто католической интеллигенции, а с другой стороны, в достаточной мере предопределило философские основы нового движения.

Лица католического вероисповедания не обязаны придерживаться определенной философской системы, и в течении веков католическая церковь терпела в своей среде различные направления, поскольку они не противоречили основам религиозного учения католичества. Однако основой большинства этих систем было учение Перипатетической школы, основанной Аристотелем (384-322 до Р. Х.). В средние века это учение было значительно обновлено, дополнено и приведено в соответствие с канонами католической церкви. Сделано это было главным образом Томасом (Фомой) Аквинским (1227-1274), самым знаменитым мыслителем и философом Средневековья. В эпоху Возрождения эта философия пришла в упадок, и вплоть до конца XIX века католический мир жил в отрыве от современной науки и философии. Наконец, в конце XIX века пала Лев XIII настоял на том, чтобы католические ученые взялись за решительный пересмотр своих философских идей. Было признано желательным, чтобы мировоззрение католиков соответствовало современному состоянию науки, а также принимало во внимание соображения всех новых философов, независимо от их направления и вероисповедания. Однако истинной основой философии было по прежнему признано учение Аристотеля, которое должно было быть только приведено в соответствие с идеями и открытиями нового времени. Эта обновленная система стала известной под названием неотомистской (ново-фомистской) школы, а иногда и как неосхоластика. Главная работа в этом отношении была проделана профессорами Высшей школы философии Лувенского университета (Бельгия) под руководством кардинала Мерсье (кстати, хорошо известного русскому зарубежью своей помощью русскому студенчеству). Лувенские ученые продолжают работу учета новейших научных открытий для постоянного поддержания своей философии на уровне современной науки и до настоящих дней.

Русский читатель обычно весьма критически настроен против самого термина “схоластика”, имея в виду “хитросплетения и бесплодные умствования” худших представителей этого течения в эпоху Средних веков. Однако проф. Н. Лосский, никак не будучи католиком, признавал высокую ценность этой философии, а в современном ее виде она тем более представляет интерес для всякого непредубежденного человека. Интерес к этому течению, конечно, не означает необходимости соглашаться с его выводами частично или полностью.

Возвращаясь к нашей теме, следует сказать, что вполне естественно, что Пеш, Гундлах и другие немецкие солидаристы, будучи католиками, восприняли тезисы неотомистской философии, но в то же время надо отметить, что она не содержит элементов, из которых солидаризм был бы легко выводим. Здесь нет и намека на какую-либо внутреннюю связь между отдельными живыми или не живыми объектами нашего мира. Основой всего существующего признается “первичная материя”. Только она едина и однообразна, но она лишена каких-либо качеств и способностей кроме одной — быть способной к восприятию “формы”. Воспринимая “форму”, она превращается в отдельные объекты — камни, растения, животных и людей. Бог — чистая “форма” без материального субстрата.

Отдельные объекты имеют обособленное существование, ничем не связаны друг с другом, хотя между ними и существуют взаимодействия, так как они принадлежат к одному и тому же миру. Есть между предметами реального мира, однако, некоторая общность в том отношении, что они направлены в одном направлении — к совершенствованию, поскольку это позволено каждому из них по мере их способностей к развитию. Но это и все, никаких внутренних сил, связывающих их воедино, не существует. Идеи всемирного онтологического единства или социального организма — результат пантеистического мировоззрения и, как таковые, недопустимы. На этом Пеш настаивал в своем споре с Отмаром Шланном, а Гундлах повторяет подобную же мысль в своей статье в 1951 году, посвященной 25-летию со дня смерти Пеша.

Тем не менее, немецкие солидаристы не отрицают социальной природы человека, а наоборот, считают этот факт первичной особенностью личности и потому подходящей для того, чтобы быть положенной в основу такого учения, как солидаризм. Социальная природа человека однако, как и само общество, существуют не сами по себе, а только как функции природной направленности личности к высшим целям.

3. РУССКИЙ СОЛИДАРИЗМ И ФИЛОСОФИЯ

Франция считается родиной большинства политических и социальных идей конца XVIII и начала XIX века. Эти идеи находили себе подражателей и последователей в других странах; однако во многих случаях эти идеи перерабатывались за границей в зависимости от местных условий. Часто при этом оставалась только тематика, только самая постановка вопроса. Вопрос о солидарности, который в то время сводился главным образом к вопросу о том, как и чем связан человек с обществом, широко разбирался во французской литературе второй четверти XIX века. Уже не говоря о Леру и его учениках, среди которых были популярная писательница Ж. Санд и отец социологии Огюст Конт, но и все утописты дебатировали этот вопрос. Эта литература была хорошо известна в России, составляя вместе с немецкой философией главный предмет обсуждения тогдашнего образованного общества.

В XIX веке два русских мыслителя дали свою версию теории солидарности: А. С. Хомяков и несколько позже П. А. Кропоткин. Хотя оба их учения в достаточной мере специфически русские, однако они исходили, так сказать, из противоположных полюсов русской души. Разберем вкратце те общефилософские настроения, на которых каждый из них строил свое социальное учение.

А. С. Хомяков (1804-1860), один из первых русских философов, был основателем учения о соборности, т. е. о сочетании свободы и единства группы личностей, объединенных общей любовью к тем же самым абсолютным ценностям. Подобно Киреевскому, Хомяков отрицательно относился к рационалистической линии западно-европейской философии того времени, т.е. к философии Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Он считал, что эти авторы приписывают реальному миру абстрактные правила человеческого разума, ограничивая таким образом наши возможности познания. В противоположность этому, его руководящей идеей яаляется конкретность и цельность реального мира. Вместе с Киреевским он считает, что все человеческие способности должны быть совместно использованы для познания реального мира — разум, органы чувств, эстетические ощущения, любовь, совесть, интуиция. Только таким образом возможно получить живое знание реальности. Такое знание раскрывает нам динамический характер реального мира, в основании которого лежат “силы”, имеющие металогический характер. На низших ступенях развития силы производят материальный мир, на высших — свободную волю людей, сопряженную с разумом. Хомяков полагал, что эти идеи он вывел на основании изучения христианских писателей первых веков, чьи сочинения он один из первых в России стал изучать с точки зрения содержащихся в них философских идей.

Князь П. А. Кропоткин (1842-1921) основал левую социологическую теорию анархо-солидаризма, главным базисом которой явился называемый биологический аргумент в социологии. Кропоткин — позитивист, последователь Конта, который, однако, разочаровал его, когда “вследствие ли упадка умственных сил, или влияния Клотильды де-Во” стал основывать собственную позитивистскую религию. Тогда, после знакомства с трудами Фуйе, одного из теоретиков французского солидаризма (см. выше), Кропоткин делается сторонником последнего. Сыграла здесь роль, вероятно, и общая точка зрения Фуйе и Кропоткина в оценке дарвинизма.

“Нет сомнения, — пишет Кропоткин в своей “Этике”, — что идеи представляют силы, как это высказал Фулье {Старая транскрипция. Большая Советская Энциклопедия (1956) пишет: "Фулье, правильнее Фуйе... (Ред.)}; и они являются этическими, нравственными силами, когда они верны и достаточно широки, выразить жизнь природы во всей ее совокупности, а не одну только ее сторону”.

Вместе с философией Фуйе, Кропоткин также усваивает и учение Гюйо и посвящает ему целиком всю последнюю главу своей “Этики”. — Следует еще отметить неприязнь Кропоткина к идее интимной связи человека и остальной вселенной.

“Как это справедливо заметил Иодль, — говорит Кропоткин, — в этой связи вселенной куются такие жестокие цепи, привязывающие стремящийся дух к низменному и пошлому”.

В этой фразе Кропоткин выражает, главным образом, боязнь, что человеческое достоинство и его свобода ставится под угрозу связью “со всем мирозданием”.

Прежде чем перейти к современному русскому солидаризму, следует еще разобрать философские идеи проф. Н. М. Коркунова (1853-1904), которого проф. Е. Спекторский в своей Саратовской лекции (14 декабря 1915) называет предшественником французских солидаристов Дюги и Ориу. Коркунов в своей “Общей теории права” выдвинул интересную мысль, что раз духовные процессы не имеют пространственной формы, то они пространственно не разграничены, что и создает возможность социальной жизни.

Современный русский солидаризм естественно связан со всем процессом развития русской философии, а для нее, независимо от направления, хотя и с некоторыми исключениями, характерна некоторая прасолидаристическая атмосфера, выражающаяся в принятии идеи всеобщей мировой связи, существующей не только между людьми и их обществами, но и вообще среди всех предметов воодушевленного и неодушевленного мира. Так, Владимир Соловьев учил, что вещи не могут существовать отдельно от “всего”, а только со всем и во всем. Познающий субъект внутренне связан со всем, что существует через Абсолют, т. е. пан-единство. Только таким образом возможно реальное познание внешнего мира.

В двадцатом веке эта идея получила дальнейшее развитие у Н. Лосского и С. Франка. Н. О. Лосский (1870-1964) учил, что “все имманентно всему”, т. е. что все элементы субстанции, — или, по Лосскому, "субстанциональные деятели”, —

“частично единосущны: все они, как носители тожественных формальных принципов своей деятельности, сращены в одно целое. Потому они так интимно связаны друг с другом, что состояние каждого из них существует не только для него, но бессознательно существует и для всех других деятелей”.

Учение Н. Лосского главным образом касается теории познания, где он развивает свое учение об интуиции. С. Л. Франк (1877-1950) дополнил учение Лосского изучением онтологических условий, которые делают интуцию возможной. С. Франк объясняет возможность интуиции тем, что каждый субстанциональный элемент укоренен в Абсолюте и потому до всякого нашего познания его он уже находится с нами в непосредственном контакте, соединен с нами не сознанием, но через самое наше существо.

Значительный интерес к вопросу о всеобщей мировой связи проявляет, кстати говоря, и советская философия.

Уже Ленин придавал этой проблеме важное значение. Он отмечает в “Философских Тетрадях” (том 38, стр. 136), что у Гегеля “гениальна основная идея: всемирной, всесторонней, живой связи всего со всем...” Приводя эту цитату в четвертой главе сборника “Диалектический материализм” (1960), Ф. И. Захаров замечает также, что —

“В мире нет абсолютно изолированных предметов и явлений. Все они органически связаны друг с другом, находятся в той или иной степени зависимости и обусловленности... Мир — это не хаотическое скопление явлений, а единое целое”.

Русские политические течения XX века, будь то консервативные или радикальные, по существу своему предреволюционны и, как таковые, базированы на узкой партийности, разделенности. Вот почему они и не могли воспринять объединяющую, связывающую, синтезирующую тенденцию русской философии и находятся в отрыве от нее. Русский солидаризм, как явление главным образом пореволюционное, сумел, наоборот, дать этой тенденции социальную формулировку. Русский солидаризм, подобно французскому или немецкому, не есть философское учение, но во всякой стране солидаризм так или иначе связан с местной философской спецификой.

С. А. Левицкий, доктор философии и член организации российских солидаристов (НТС) взял на себя задачу изучения связи между философией и солидаризмом (Н. Лосский, “История русской философии”, стр. 297). В своем основном труде “Основы органического мировоззрения” (1947) Левицкий подробно развивает идею об иерархическом, органическом строении мира, который проникнут бессознательной солидарностью, становящейся сознательной на высших ступенях развития.

“Так как, — говорит Левицкий, — каждое органическое целое представляет собой иерархически-упорядоченный союз множества целых низшего порядка, и само включено в цельность высшего порядка, то можно сказать, что принцип солидарности заключен уже в самом строении органического целого. Вез этой инстинктивной солидарности внутри данного организма, этот организм распался бы. Органические части организма объединены между собой солидарным служением целому. Эта внутри-индивидуальная солидарность настолько первична, что, вероятно, будет с трудом усвоена умами, слишком привыкшими к механистическим шаблонам мысли. Однако она составляет первофеномен жизни”.

Особенно важно то, что Левицкий рассматривает солидарность не как явление статического мира, а как фактор эволюционного процесса. Это придает учению Левицкого живой, динамический характер.

Из приведенного выше краткого обзора философских течений, связанных с солидаризмом французским, немецким и русским, можно прежде всего сделать вывод, что каждое из этих течений близко стояло к развитию местной философии, хотя и не делалось благодаря этому факту философским течением. Во-вторых, важно отметить очевидное сродство философских основ русского и французского солидаризма, тогда как немецкий солидаризм остается как бы в стороне. Это не мешает, однако, этому последнему иметь общие точки соприкосновения с французским и русским солидаризмом в социологии и экономике. Наконец, следует упомянуть еще и тот факт, что всякая философская теория, с которой так или иначе связан солидаризм в любой стране, содержит учение о целенаправленном развитии если не всего мира, то по крайней мере человеческого общества. Французские солидаристы всегда оптимистически верили в теорию прогресса, хотя и принимали предостережение Ренувье о том, что ничто не гарантировано абсолютно в этом мире. Относительно немецкого солидаризма: анализ его учения о прогрессе был сделан швейцарцем Гэли в его “Социологии солидаризма” (1943). Что касается русского солидаризма, то, как мы отметили выше, идея развития мира была подробно разработана С. А. Левицким.

В настоящем очерке мы старались не вэ в подробное рассмотрение вопросов социальной философии солидаризма, которой будет посвящена отдельная статья.

“Посев”, №№ 5 и 6, 1966 г.

[Биологический аргумент] [НТС] [Библиотека НТС] [Солидаризм] [Содержание] [Социальная философия солидаризма]