Главная ›

Послесловие | Б.Прянишников. Новопоколенцы

[Часть III, главы 21-22] [НТС] [Библиотека НТС] [История НТС] [Оглавление] [Приложения]

Послесловие

Медленно удалялись низменные берега Германии. Транспорт “Генерал Герши” постепенно набирал ход, начало покачивать на волнах неприветливого Северного моря. Стоя у перил на палубе, я мысленно подводил итоги пережитому за годы войны. Я покинул Германию, ее я не любил за то, что она причинила столько бед всему миру и особенно моей родине России. Казалось бы, Вторая мировая война предоставляла возможность свержения коммунистической власти в России, но эту возможность гитлеровцы не использовали и обрекли самих себя на гибель. Вместе с поверженной и разгромленной Германией погибла и та “Третья сила”, которую новопоколенцы задумали до войны. Она, эта сила, создавалась стихийно, вырастала из ненависти народа к коммунизму. С большим опозданием она оформилась в Освободительном Движении Народов России со своими КОНР и РОА. “Третья сила” не была политической партией, хотя у нее, благодаря идеологическо-программному творчеству, была выработана пространная программа. “Третья сила” была подлинно народным массовым движением, воплощавшим надежды страны. Светлой памяти М.А. Георгиевский верно представлял наше дело как народное движение, в лице генерала А.А. Власова оно обрело “комкора Сидорчука”, подлинно народного популярного вождя ОДНР.

Благодаря слепоте и непредусмотрительности Запада, “Третья сила” была отдана Сталину на расправу. Во вторую, многострадальную эмиграцию ушло лишь незначительное меньшинство тех, кто поддержал Власова и РОА.

Не стало Власова, не стало и единого движения. Уцелевшие от выдач власовцы раскололись на несколько соперничавших между собой группировок. Некому было объединить и спасшихся от выдачи Сталину членов КОНР, слишком кратким было время его существования - с ноября 1944 до начала мая 1945 года, и не успел он спаяться в крепкую организацию. “Третья сила” трагически погибла. Несмотря на гибель, она вошла в историю как обладательница огромных потенциальных возможностей для свержения коммунистической власти и возрождения свободной России. В этом ее великое оправдание.

В 1942 году Национально-Трудовой Союз формально отменил приставку “Нового Поколения”, ибо к этому времени миновала надобность в подчеркнутом отталкивании новопоколенцев от старых эмигрантских политических партий и группировок. К тому же НТС оказался единственной политической организацией Зарубежья, способной к трудным действиям на занятых немцами территориях России - между наковальней НКВД и молотом Гестапо.

Союз стремился к осуществлению Национальной революции, но не во имя мести и сведения счетов. Был он не столько политической партией в обычном понимании. Благодаря своему особому союзному духу, он был скорее всего братством, единым в мыслях и устремлениях.

В довоенные времена и во время войны НТС отличался изумительным здоровьем. Ему были несвойственны раздоры и расколы, столь соблазнительные для советской агентуры в эмиграции. Однажды было лишь очищение Союза от чинов “Внутренней линии”, свившей гнездо в недрах Русского Обще-Воинского Союза, и открывавшие бездеятельные группы НСНП.

В первые послевоенные месяцы члены НТС всеми правдами и неправдами спасали советских граждан от репатриации. И тут проявлялось единство духа и полное понимание задач, вплоть до риска тюрьмой у западных союзников “великого Сталина”, “доброго дяди Джо”.

Много людей было спасено. Вытаскивали даже из-за проволоки, в поисках скрывавшихся прочесывали леса. Несмотря на провал “Третьей силы”, бодро и с верой шли навстречу будущему, знали, что с победой СССР над Германией борьба с коммунизмом не кончилась.

В главе 19-й “Новый лик НТС” я описал зарождение длительного кризиса, вызванного некоторыми “новыми ценными кадрами”. Вопреки первичным заклинаниям В.М. Байдалакова, оный “кадры” упорно и методично разрушали новопоколенчество как духовное, идеологическое, политическое и этическое явление, рожденное младшим поколением первой эмиграции и вооруженное мудростью проф. М.А. Георгиевского, а без него НТС не был бы таким, каким мы знали его в начале 40-х годов.

“Новые ценные кадры” вошли в Союз без должной проверки их духовных, идейных, политических и этических качеств. С собою они принесли жажду власти над Союзом, аморальные приемы практики, заимствованные из обихода ВКП(б). Ничего доброго их деятельность сулить Союзу не могла.

Началось с удушения союзного духа. Затем перекинулось на его идеологию: идеализм подменили реал-идеализмом, а российский национализм упразднили в пользу советского патриотизма. Причем сделали это в тайне от членов Союза на съезде Совета в июне 1952 года. Инициатором дискуссии на тему “Национальная революция” был А.Н. Артемов, для которого понятие национализма было “одиозным”. {См. “Выдержки из протоколов Совета НТС в июне 1952 г.”, приложение № 1.}

А ведь вступили “ценные кадры”, разделяя на словах идеологию и программу Союза. Впрочем, нужно еще отметить поразившую меня перемену в названии Союза: к “Национально-Трудовой Союз” в скобках было добавлено (российских солидаристов). Это было так похоже на ВКП (большевиков)! До сих пор не понимаю, как с этим легко и бездумно согласился Байдалаков, и случилось это летом 1945 года в лагере Ди-Пи Менхегоф.

Тем самым на первое место идеологического порядка выдвинулся солидаризм, но он был лишь социально-экономической доктриной в довоенных построениях М.А. Георгиевского и других идеологов НТСНП. И пошло, естественно, гулять понятие “солидаристы”, а солидаризм стал официальной идеологией “новых ценных кадров” и тех нестойких новопоколенцев, что так или иначе, в силу ли недостаточной идейности или в силу каких-то иных побуждений, как например, голый активизм против советской власти, подпали под власть “новых ценных кадров”.

Параллельно идеологическому размыву развивалась и работа по разрушению Союза как монолитной и ярко национальной организации. То там, то сям стали вспыхивать несвойственные довоенному НТС склоки, раздоры, внутренняя борьба, подсиживание одних другими, применение аморальных приемов, ложь, наветы и нападки на старых, испытанных в течение многих лет, верных и идейных членов Союза.

Впервые “кризис” проявился в Гамбургском отделении, открытом осенью 1945 года и состоявшим преимущественно из эмиграции 40-х годов. В число “новых ценных кадров” был принят В.Д. Самарин-Соколов - с неясным советским прошлым. Во время войны до нас в Берлине долетали вести о его работе на немцев в орловской газете “Речь”. По свидетельству В.М. Байдалакова в письме к И.С. Микуловскому от 22 марта 1956 года: “Владимир Дмитриевич Самарин-Соколов был газетным работником и до войны. Во время войны он был одним из помощников “бургомистра” занятого немцами Орла известного Октана. Октан был известен как самый ревностный выполнитель нацистских планов уничтожения Российского государства. Возглавляемое им управление Орлом усердно выполняло директиву искоренять память о российском государстве и российской культуре, в целях чего сжигались книги русских класиков, преследовалось проявление какой-либо культурной жизни... В.Д. Самарин не отрицал, в беседе с собутыльниками, своего сотрудничества с Октаном”. В Гамбурге же он принял деятельное участие в разгоревшейся склоке, разделившей отделение на т.н. “деловиков” и “духовиков”. Первые настаивали на массовом наборе членов, вторые же отстаивали идейный и духовный моменты при приеме новых членов. Смута в отделении вызвала приезд в Гамбург члена Исполнительного Бюро Г.С. Околовича. Не выступая слишком резко против “духовиков”, Околович принял сторону “деловиков”.

В 1947 году вместо А.А. Абрамова председателем отделения стал Самарин. Своего апогея конфликт достиг в конце 1948 года, когда из НТС вышли многие эмигранты из подсоветской интеллигенции - А.А. Абрамов, В.С. Гацкевич и другие. Зато остался Самарин, быстро продвинувшийся в иерархии НТС.

До 1946 года отдел НТС во Франции был дружной, активной и спаянной организацией. Но так было до прибытия из Италии с “отличными рекомендациями” от Исполнительного Бюро двух представителей “новых ценных кадров” - Владимира Ивановича Брандта и Николая Николаевича Рутченко. Об их прошлом никто из Парижского отделения ничего не знал. Председатель отдела А.П. Столыпин, одновременно глава Полномочного Представительства НТС во Франции, где состоялась высадка союзных армий в 1944 году, включил Брандта в состав Представительства. Осторожный Р.П. Рончевский, тоже член Представительства, возражал Столыпину против вдруг возникшего и немедленного влияния “новых ценных кадров” на союзные дела во Франции. В дальнейшем Рутченко и Брандт начали плести интриги, оклеветали одного из старейших членов Союза, Ю.А. Герцога, подчинили своему влиянию слабовольного Столыпина. Своими действиями они вызвали в Парижском отделении острый конфликт, в который втянулось Исполнительное Бюро, неоднократно посылавшее Е. Островского и Г. Околовича для разбора дел в Париже. Как мне писал Р.П. Рончевский 27 октября 1950 г., М.А. Павлов, С.Д. Курдюков и сам Рончевский указывали на необходимость выяснения природы и цели методов, которыми пользовались Рутченко и Брандт внутри отделения. Но Исполнительное Бюро отказывалось от такого расследования, ссылаясь на собственное доверие к представителям “новых ценных кадров”.

Кризис длился в течение всего 1948 и доброй половины 1949 года. Поремский, порвав со старыми испытанными друзьями, настаивал перед Столыпиным на разгоне всех “инакомыслящих”. А 19 июня 1949 года Исполнительное Бюро вынесло постановление о расформировании отдела во Франции. Одновременно членам предлагалось подать заново заявление о приеме в НТС. Естественно, что такой акт вызвал в отделе взрыв возмущения и острую реакцию - ведь дело шло о старых, давнишних членах Союза, отдавших ему столько времени и сил. Подавляющее большинство членов Парижского отделения этому внеуставному решению не подчинилось.

25-26 февраля был созван поместный съезд отдела во Франции, предложивший демократизацию Союза, проект нового устава НТС и созыв общесоюзного съезда для рассмотрения и решения всех наболевших проблем.

Председатель НТС В.М. Байдалаков даже не попытался вникнуть в суть “раскола” во Франции. На все смотрел глазами Исполнительного Бюро. Мои настояния о его вмешательстве в парижский “раскол” остались безуспешными. Мои попытки посредничества между отколотой группой старых заслуженных членов и исполнительным Бюро были также безуспешными, я получал от Бюро уклончивые ответы. Поняв, что тому виной злая воля Исполнительного Бюро, особенно ярко выражавшаяся в словах и делах Поремского, я написал 19 ноября 1950 года письмо Байдалакову, в котором подвел печальные итоги и возложил вину за неудачу моей инициативы на плечи Исполнительного Бюро.

Оставшись за бортом НТС, отколотая группа бескомпромиссных антикоммунистов образовала Демократический Союз Российских солидаристов.

В первые послевоенные годы многие члены Союза переезжали из Германии и Австрии в Соединенные Штаты по закону о приеме перемещенных лиц. Прибыв в Нью-Йорк, я застал здесь немалое число членов Союза. Больше на бумаге, существовали тогда, летом 1949 года, Северо-Американский отдел и отделение в Нью-Йорке.

Незадолго до моего отъезда в США Поремский просил меня приехать Лимбург для передачи Байдалакову каких-то важных свдений. Ехать в Лимбург после конфликта “Эхо” с Исполнительным Бюро мне не хотелось. Скрепя сердце, я все же отправился на встречу с Поремским. Гуляя по холмам около Рункеля, я слушал Поремского, буквально цедившего слова и едва-едва находившего их. Конечно, каждое слово было окутано конспирацией, ведь начиная с 1949 года Союз возобновил “революционную” деятельность!

В конечном счете длительный разговор, без вопросов с моей, свелся к единому “факту”: мол, Исполнительному Бюро удалось установить тайные связи с неким майором советской армии, что этот майор - наш по взглядам, что он сообщает интересные данные и, учитывая продовольственные трудности того времени, поставляет членам Исполнительного Бюро колбасу и другие продукты.

Выслушав, Байдалаков недоумевающе спросил:

- И это все?

- Да, все, Виктор Михайлович...

Байдалаков рассказал мне о делах Союза в США, по его мнению, далеко не блестящих. Сам же он в это время был рабочим на спичечной фабрике и никаких “дипломатических” контактов в США с сильными мира сего не поддерживал.

На ближайшем собрании отделения на квартире Ивана Павловича Мирошниченко я застал небольшую группу членов. Председателем отделения был тогда Константин Петрович Григорович-Барский. Выяснилось, что по ряду причин он не справлялся с ролью председателя. После настоятельных просьб Байдалакова я без восторга согласился принять пост председателя отделения, от которого все другие кандидаты старательно уклонялись. Принимать же пришлось не только плохо составленный список членов, но, прежде всего, в известной мере деморализованных людей, подавленных неудачей “Третьей силы”, уставших от житейских невзгод, от трудностей устройства новой жизни в незнакомых условиях Америки и не имевших веры в скорое свержение коммунистического строя в России.

В состав правления отделения я пригласил М.М. Сушко, Г.М. Ретивова, В.В. Дерюгина и А.Н. Малышева. Дружно взявшись за дело, правление преодолело много трудностей. В стареньком доме на Гэйтс авеню в Бруклине был открыт скромный клуб отделения, были налажены внутренняя жизнь и регулярные собрания. Большое внимание уделялось изучению положения в СССР и вопросам идеологического роста членов Союза. Я намеревался возродить политическую школу в духе довоенного новопоколенчества, но, увы, под рукой не было “зеленых романов” - курса национально-политической подготовки. С каждым новым собранием жизнь отделения становилась интереснее и полноценнее. Оптимистические сообщения центра НТС о налаживавшейся революционной работе “фронта” также стимулировали активность отделения.

К осени 1950 года организационная работа была закончена. 9 декабря отделение устроило свое первое открытое собрание в зале при сербском православном храме на 26-й улице. Собрание прошло успешно, и с этого момента правление начало считать отделение нормально действующей “тыловой” единицей, в нем насчитывалось 64 члена.

К сожалению, мои усилия привели к переутомлению, а с ним пришла и очередная язва желудка. Пришлось просить руководство о замене меня другим лицом. К тому же я стремился вернуться к основной моей деятельности - журналистике и изучению СССР. Казалось бы, новым председателем должен был быть назначен кто-то из Центрального Правления отдела. Но оказалось, что предусмотрительное Исполнительное Бюро прислало в Нью-Йорк В.Д. Соколова-Самарина - одного из “новых ценных кадров”. Летом он появился в Нью-Йорке вопреки “нуждам фронта”, где у него была важная роль.

20 сентября 1951 года я сдал дела Самарину - он оказался типичным советским партаппаратчиком и повел отделение по иному пути. Все новопоколенческое подверглось притеснениям, под его руководством начались интриги и подсиживания, в конечном счете приведшие к острому кризису и развалу отделения. На должности в отделении Самарин поставил “своих людей”, вытеснив прежних, зарекомендовавших себя с лучшей стороны членов отделения В.Ф. Герасимова и И.П. Нефедова. Членов Союза из “новой эмиграции” Самарин настраивал против “старых эмигрантов” и тех из “новой”, кто проникся новопоколенческим союзным духом. Мало-помалу в отделении сложилась крайне нездоровая обстановка, начался разлад и противпоставление людей Самарина большинству членов отделения. В отделении Самарин старательно проводил линию Островского и иже с ним. Дошло дело до серьезного конфликта, вызванного желанием группы членов заменить Самарина старым и верным новопоколенцем Г.И. Поповым, в то время казначеем отдела. Временно Самарин был вынужден отказаться от поста председателя отделения, и на его место пришел Ф.В. Каклюгин, молодой человек, сын старого эмигранта.

При поддержке из центра Самарин продолжал свою разлагательскую деятельность. В отделении он завел “отдел кадров” по образу и подобию ВКП(б), с доносчиками и соглядатаями.

Этот процесс развивался в связи с мерами и переменами, осуществлявшимися Исполнительным Бюро, в котором главную роль играл Е. Островский. В 1952 году на очередной конференции “Посева” Островский обратился к аудитории с коммунистическим “Товарищи!” Это обращение вызвало в отделении бурю протестов, и даже Центральное Правление Северо-Американского отдела по этому поводу заявило протест Исполнительному Бюро. Но Самарин полностью поддерживал порочные положения доклада Островского. Неблагоприятными для Островского были отклики и из других отделений: из Вашингтона, где было отделение, составленное преимущественно из старых новопоколенцев, и из Монтерея в Калифорнии; протестовали и одиночки, проживавшие в разных городах США. Но зло пустило уже глубокие корни, во всем Союзе развивался кризис.

26-27 декабря 1953 года в Нью-Йорке состоялся второй Поместный съезд САО, прошедший весьма бурно. По предложению Д.В. Шульгина большинством голосов была принята резолюция о созыве общесоюзного съезда для решения наболевших проблем жизни Союза. А после закрытия съезда состоялось выступление “товарища из центра” - А.Н. Артемова, резко и недвусмысленно отвергшего резолюцию о созыве общесоюзного съезда. Его наглая и циничная речь, видимо, и была задумана как вызов новопоколенцам, привыкшим к свободе духа и добрым правилам союзной жизни. Вполне естественной была реакция на его выступление. От Союза начали отпадать одиночки. А целая группа союза, образовавшаяся в противовес “фракции” Самарина, после съезда перестала посещать собрания отделения в клубе на авеню Либерти в Бруклине. Предчувствуя неизбежный развал Союза, к которому стремилось Исполнительное Бюро, мы старались удержаться до намечавшегося взрыва в Франкфурте. Но 10 августа 1954 года мы, 23 члена Ньюйоркского отделения, были вынуждены подписать коллективное заявление о выходе из Союза. Одновременно мы объявили об образовании Инициативной группы по созданию организации свободных солидаристов и приступили к изданию на ротаторе своего печатного органа “Трибуна свободных солидаристов”. К группе присоединились в Германии Н.И. и Л.Т. Осиповы и новопоколенец из Польши И.Н. Виноградов. Мы поставили перед собой задачу пересмотра всего идеологического и программного багажа с возвратом к демократическому уставу. К сожалению, наша инициатива, несмотря на усилия, развития не получила. Группа просуществовала до 1968 года и постепенно сошла на нет.

Описанные выше кризисные явления были пустяками по сравнению с переменами на верхах НТС. Следует вспомнить, что в 1938 году, в целях стабилизации костяка организации, был учрежден институт членов-руководителей, назначавшихся Исполнительным Бюро без ограничения срока состояния в этом звании. Наличие стабилизированного “ведущего кадра”, состоявшего из идеологически стойких новопоколенцев, оказалось не по вкусу Исполнительному Бюро, особенно Е. Островскому. И на съезде Совета в конце декабря 1950 года Исполнительное Бюро навязало Союзу новый текст устава, упразднивший звание членов-руководителей. Вместо прежнего “ведущего кадра” был создан ничем не-Руководящий Круг, в первый состав которого, за малым исключением, были зачислены только что разжалованные члены-руководители. Истинный смысл этих перемен состоял в разрушении стабильности “ведущего кадра”, занятии исходной позиции для постепенного удаления из него всех несогласных с курсом Исполнительного Бюро и подборе людей, готовых безоговорочно поддерживать все его начинания. Замена одного института другим предоставляла Исполнительному Бюро возможность ежегодно обновлять состав Руководящего Круга, вводя в него желательных ему лиц, в соответствии с пунктом г) § 31 устава 1951 года.

Год спустя, 20-24 января 1952 года, в Лимбурге состоялся очередной съезд Совета. В историю НТС он вошел как роковое событие. Был поставлен на обсуждение вопрос о разделении функций председателя НТС, который, согласно уставу, был одновременно председателем Исполнительного Бюро и председателем Совета НТС. Со своей стороны, Байдалаков поставил вопрос о слиянии функций Исполнительного Бюро с функциями неподведомственных ему так называемого “Оперативного штаба” и сектора пропаганды.

Большинство членов Совета сомневалось в необходимости разделения функций Байдалакова. В перерыве между заседаниями Байдалаков созвал членов Исполнительного Бюро на совещание, которое единогласно решило “отложить рассмотрение этого проекта на следующую сессию Совета”.

Совет принял предложение Исполнительного Бюро и занялся другими вопросами. Е. Островский, бывший по делам в Франкфурте, на этих заседаниях Совета не присутствовал. А на следующее утро В. Поремский заявил Совету о перемене своего мнения и предложил “сразу же заняться вопросом о слиянии Исполнительного Бюро с О.Ш.”. Как писал В.М. Байдалаков, “сразу почувствовалось, что ночью, с приездом Е.Р. Островского из Франкфурта, происходили какие-то закулисные переговоры между членами Совета. В такой обстановке произошло соединение между членами Исполнительного Бюро с Оперативным штабом, а председатель Союза стал безвластным возглавителем”.

Игнорируя общественное мнение организации, без объяснения проводившихся перемен, Совет, под влиянием Е. Островского и В. Поремского, как его рупора, принял соответствующие поправки в главе 4-1 многострадального устава НТС, исключив председателя Союза из состава Исполнительного Бюро и оставив за ним чисто декоративные функции.

Летом 1952 года, будучи в Нью-Йорке по делам, на мой вопрос о лишении Байдалакова власти, Г.С. Околович ответил, что нужно было “удалить тормоз”, каким для руководящей пятерки представлялся Байдалаков.

При всех своих заблуждениях и ошибках Байдалаков был человеком, отстаивавшим духовные и идейные основы НТС, его традиции и чистоту от материалистических и позитивистических тенденций “новых ценных кадров”. Эти “кадры” вырвали у него из рук контроль над деятельностью центра НТС и его “закрытой работой”. О многом он узнавал с опозданием и никакого практического влияния на ход дел больше не имел.

10 апреля 1952 года Байдалаков разослал членам Руководящего Круга анкету касательно ряда важных проблем внутренней жизни НТС. В этом начинании он был поддержан некоторыми членами Совета, особенно со стороны Е.И. Мамукова.

Трагически для организации, существовавшей уже 22 года, прозвучал центральный вопрос анкеты - как защитить НТС от проникновения в его ряды “чуждых и, порой, даже враждебных идейно и духовно людей”? В тот момент в Руководящем Круге числился 91 человек. Из них на анкету ответили 54 члена, остальные по разным причинам воздержались от ответов. Подавляющее большинство ответов было явно неблагоприятным для Исполнительного Бюро и особенно - Е. Островского.

По адресу “Посева” было высказано много жестоких критических замечаний, сводившихся к тому, что в идейном отношении он не представляет НТС.

На кардинальный вопрос об ограждении НТС от чуждых идейно и духовно людей преобладали ответы, требовавшие не набора, а строгого отбора способных быть идейными борцами, исповедующими идеологию Союза.

Практического значения эти ответы не имели. Хотя они были крайне неблагоприятны для Исполнительного Бюро, никаких перемен к лучшему не произошло. Как раз наоборот, все шло к углублению кризиса, а самого Байдалакова в том же году “поставили на колени”.

Выступая в конце 1952 года на собрании Ньюйоркского отделения, Байдалаков неожиданно для многих членов защищал “генеральную линию” исполнительного Бюро и тем оттолкнул от себя многих, в том числе и меня. Это его выступление лишь усилило настроения оппозиции пятерке Исполнительного Бюро.

В течение 1953 и 1954 годов борьба в Совете НТС продолжалась с перевесом для Островского. Все больше и больше назревал духовный, идеологический, структурный и общий кризис НТС.

Безвластный Байдалаков был душой с оппозицией, но на практике держался порочной компромиссной линии, стремясь сохранить физическое единство НТС. Но кризис был уже так глубок, что его линия не была нужна ни оппозиции, ни тем более виновникам кризиса - Е. Островскому и его сторонникам. Они и не скрывали намерений удалить Байдалакова с поста председателя по истечении срока его полномочий в конце 1954 года. Это привело к тому, что в январе 1955 года Байдалаков попытался устроить своего рода “дворцовый переворот”. Он назначил временное Исполнительное Бюро в составе членов Совета В.Д. Поремского, М.Л. Ольгского и А.Н. Неймирока, но все трое оказались войти в такое бюро. Тогда Байдалаков назначил новый состав из оппозиционеров: Г.Я. Киверова, Е.Е. Поздеева, Г.Г. Кругового и Б.Б. Мартино. 28 января Байдалаков обратился к членам Союза с письмом, в котором призывал созвать общесоюзный съезд, чтобы “вынести на его решение все волнующие нас вопросы и покориться его авторитету”...

Однако, реальная сила была в руках группы Островского. Большинство Совета, по подсказке Островского и его ближайших сторонников, приняло поистине ленинское решение, опиравшееся на резолюцию осенней сессии Совета 1954 года: “Союз не может и не должен терпеть в своем составе связанных фракционной дисциплиной групп”. По выражению Исполнительного Бюро, “В.М. Байдалаков пытался узурпировать верховную власть в Союзе”.

В течение 1955 года происходило размежевание членов НТС на две группировки. Одна из них признавала законным руководство в Франкфурте, а другая - временное Исполнительное Бюро в Мюнхене.

Группа Байдалакова созвала в конце января 1956 года так называемый 4-й съезд НТС. Вполне естественно, на этот съезд не прибыли представители франкфуртцев. Не прибыли также, но по другой причине, представители Демократического Союза российских солидаристов в Париже и Инициативной группы в Нью-Йорке - своим поведением, нерешительностью в трудные времена и отсутствием водительства Байдалаков скомпрометировал себя настолько, что видеть его в роли возглавителя возрожденного и подлинного НТС не представлялось возможным.

В группе Байдалакова числилось 133 члена. На своем съезде 26 делегатов, прибывших в Мюнхен, приняли новое название “Российский Национально-Трудовой Союз” и построенный на демократических основах устав. Но это было лебединой песнью новопоколенцев.

РНТС устремился по неверному пути пересмотра идеологического багажа. По шести тетрадям “Вольной Мысли”, издававшейся под редакцией Байдалакова с декабря 1957 по апрель 1966 года, можно проследить эволюцию РНТС. Под влиянием Ю.А. Герцога, РНТС изменил идеологии НТС и превратился в Российский Демократический Союз за веру и свободу. Эта перемена вызвала глубокие расхождения в среде членов РНТС и в конечном счете привела к распаду организации. Байдалаков остался в почти полном одиночестве. 17 июля 1967 года Байдалаков скончался в Вашингтоне от рокового сердечного припадка.

Превратившись в “партию нового типа”, с тоталитарной структурой, НТС франкфуртского направления переименовал себя в “Народно-Трудовой Союз российских солидаристов”.

По существу, уже в начале 50-х годов он перестал быть политической организацией и превратился в один из многочисленных “подсобных” привесков к западным разведкам. Да и сами разведки не считали НТС политической организацией, для них члены НТС - агенты разведок, и только.

Такое положение вещей вело к весьма сомнительной для антикоммунистов игре с двойными и тройными агентами.

Об этом красноречиво свидетельствует Г. Андреев в статье “Из того, что было”, напечатанной в 148-й книге “Нового Журнала”. Автор, писавший под этим псевдонимом, одно время был редактором “Посева” и членом Совета НТС. Прошедший через Соловки и испытавший на себе ужасы советских концлагерей, Геннадий Андреевич Хомяков был бескомпромиссным врагом коммунистического режима. Поэтому он не мог ужиться в перелицованном на советский лад НТС: “И я ушел из “Посева”, потом и из Совета, и из Союза, который к тому же стал круче заворачивать на путь авантюризма: вскоре у него якобы появился “революционный Комитет Балтфлота”, пошли связи с двойными и тройными агентами, из-за чего погиб в Берлине пылкий Трушнович, увлекшийся этой “игрой”. Все это было ненужным вспышкопускательством, против чего возражала оппозиция”.

Но помимо “вспышкопускательства”, т.е. лжи и дезинформации, были темные дела, связанные с гибелью посланных в СССР членов Союза и провалом ряда “революционных” действ. Увы, в рамки “Послесловия” все эти дела не умещаются. О них нужно писать отдельно и подробно. Может быть, кто-нибудь и напишет печальную и трагическую повесть о том, как ярко антикоммунистическая организация выродилась в кучку сменовеховцев, готовых, по словам А. Артемова в “Посеве” № 1 за 1979 год, оказать коммунизму “кредит доверия”.

 

25 марта 1985 г.
Силвер Спринг

Б. Прянишников

[Часть III, главы 21-22] [НТС] [Библиотека НТС] [История НТС] [Оглавление] [Приложения]