[I раздел] [Содержание] [НТС] [Документы НТС] [Библиотека НТС] [III раздел]

II. ТОТАЛИТАРИЗМ И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ

1. Стремясь построить на развалинах старого новое, идеальное общество, коммунисты провозгласили, что монополия их политической власти упразднит межнациональные и социальные конфликты, а монопольное владение средствами производства, упразднив имущественные противоречия, обеспечит справедливость. Монополия же информации должна была закрепить их господство, чтобы новые идеи не овладели массами. Это требовало насилия. Насилие порождало притворство: создавалась фикция преданности идее, построенная на лжи. Устойчивость фикции зависела от степени насилия. Так, всемерно усиливаясь, власть создала не идеальное общество, а тоталитарный строй. “Общественное благо” превратилось в благо правящей группы.

• иллюзию, что хозяйственную жизнь можно строить по команде;
• страх перед незапланированными социальными явлениями;
• миф о “хаотичности” открытого общества;
• “массовую психологию”, которая снимает с человека ответственность за его поступки, перекладывает ее на безличные силы;
• склонность видеть источник инициативы не в личности и не в самостоятельных группах людей, а в государстве;
• представление, что мир разделен на “пролетариев” и “буржуев”, “друзей” и “врагов”, “своих” и “чужих”, отрицание цельности человеческого общества.

4. Насильственное насаждение ложно принятых ценностей дало обратный результат:

• Упразднение классов во имя всеобщего равенства на деле разделило общество новыми, жесткими кастовыми перегородками.
• Стремление сделать общество полностью управляемым на деле привело к его неуправляемости: потоки директив остаются без внимания, власть стала водителем в автомобиле, у которого отказали тормоза.
• На культ производства люди ответили психологией потребителей и иждивенцев;
• На политизацию всех сфер жизни – аполитичностью и уходом в частную жизнь;
• На обязательную заботу об общем благе – поиском личной выгоды;
• На принудительное “братство народов” – национальной рознью.

ОТ СТАЛИНА К ГОРБАЧЕВУ

5. При Сталине тоталитаризм достиг максимума жестокости. Но уже при нем в монополии партии на информацию, экономику и политику наметились трещины.

а. В 1933-45 годы, благодаря сопротивлению народа, партия частично отказалась от символов коммунистического интернационала и заменила их символами национальной истории и культуры, хотя и в искаженном национал-коммунистическом виде. Это приоткрыло доступ к наследию, в котором потом оказалось возможным черпать идеи для преодоления тоталитаризма.

б. Отступление от хозяйственной монополии началось уже с допущения приусадебных участков. Постепенно в стране образовался мощный пласт теневой экономики, не подвластной плановым и административным органам: сфера знакомств, толкачей, обмена, обмана, приписок и взяток.

в. Политическая монополия партии тоже подверглась эрозии. Еще при Сталине начал складываться привилегированный слой, не допускающий наверх представителей низших слоев и своим существованием ограничивающий верховную власть. Сталин не допускал подобного ограничения, методом “срезания голов”. Выдав правящему партийному слою гарантию от бессудных расправ, XX съезд КПСС это ограничение признал.

Ослабела и власть КПСС над международным коммунистическим движением. Его разложение, начавшееся после Венгерской народной революции 1956 года и конфликта с Китаем, было еще ускорено при попытках сохранить тоталитарный строй в Чехословакии и Польше в 1968 и 1981 годах. Конфликты СССР с КНР и КНР с Вьетнамом показали, что и внутри “лагеря мира и социализма” возможны кровавые столкновения.

г. КПСС повсеместно вступает в конфликт с силами, необходимыми для существования государства, но несовместимыми с монополией над информацией, экономикой и политикой. Важнейшая из них – мировая научно-техническая революция. Она создает новые формы отношений человека с природой и людей между собой. Она ставит во главу угла не власть над материальными ресурсами и людскими массами, а развитие информации и знаний. Умножать их насилием нельзя, а можно лишь путем добровольного сотрудничества и свободного обмена точками зрения. Тоталитарный режим для этого непригоден, – он становится анахронизмом. Режим сегодня находится в состоянии кризиса идейного, поскольку марксизм-ленинизм себя изжил, кризиса экономической системы и кризиса политического доверия: если раньше люди или верили власти, или ненавидели ее, то сегодня и то, и другое чувство уступают место пренебрежению и презрению.

6. К середине 80-х годов, когда поколение сталинских выдвиженцев, ушло со сцены, партия стала перед выбором:

• держаться за привычные формы власти – ценой неминуемого развала государства и общества, или
• пойти на частичные уступки, допустив оздоровление общества, от которого, в конечном итоге, зависит и будущее режима.

Трудность второго пути в том, что, в отличие от хозяйственного и государственного аппарата, партийный аппарат стране объективно, как минимум, не нужен (обходятся же без него богатые и высокоразвитые страны). Но он существует, - и даже, может быть, еще способен провести какие-то реформы.

Но как? “Партия будет настойчиво формировать в трудовых коллективах чувство хозяина” – говорит Программа КПСС. Но в этих словах прямой обман. Если трудовой коллектив станет подлинным хозяином предприятия – “чувство хозяина” появится и без партии. Чтобы действительно развить самостоятельную деятельность, необходимо дать людям стимулы и заинтересовать их. Партаппарату здесь лучше всего отойти в сторону и не мешать. Но пока что КПСС, наоборот, грозится, что “руководящая роль партии возрастет”.

Чтобы слова о демократии и гуманизме не были пустыми, чтобы гласность, перестройка и хозрасчет оказались действительно необратимыми, мало повторять слова – надо создавать учреждения, которые бы обеспечивали воплощение этих понятий в жизнь. Бюрократическая система, подчиненная единой “ведущей и направляющей” партии, таким учреждением быть не может. Такие учреждения можно и нужно находить и создавать вне партии.

БОРЬБА ОБЩЕСТВА С СИСТЕМОЙ

7. Сопротивление общества тоталитарной власти началось сразу, в октябре 1917 года, и никогда не прекращалось. Менялись только его формы.

а. В 20-е и 40-е годы вооруженная борьба считалась единственной возможностью смены режима. Нереальность расчетов на иностранную помощь, в той или иной форме свойственных этой позиции, окончательно выяснилась после Венгерской революции 1956 года. Но пример этого народного восстания вдохновлял подпольную организация Всероссийский Социал-Христианских Союз Освобождения Народа (ВСХСОН) еще в 1963-67 годах; к вооруженной борьбе призывал Союз борцов за политическую свободу среди офицеров Балтфлота в 1968-69 годах.

б. В дальнейшем подпольные группы выдвинули тактику ненасильственного сопротивления: забастовок, бойкотов, демонстраций. Такой была в 1970-74 годах позиция Демократического Движения Советского Союза (ДДСС), предвосхитившая во многом тактику мирной революции польской “Солидарности” в августе 1980 года; на подобных позициях стояли Национально-Демократический Союз (1980) и Инициативная группа за народную демократию (1981).

в. С 1965 года началось Правозащитное движение, стремившееся действовать с позиций законности, а не подпольно, ставившее себе цель – “очеловечение”, а не смену режима. Его наиболее завершенной формой стали Общественные группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в 1976-82 годах Их судьба показала, что режим очень скоро приравнял призыв к соблюдению конституционных прав к призыву свергнуть существующий строй. Но движение вошло в историю как важный переходный период от подпольного требования реформ “снизу” к открытой подготовке реформ “сверху”.

г. В процессе становления инакомыслия и разномыслия расширялся диапазон групп, внутренне освободившихся от “направляющего и руководящего” влияния партии – от религиозных общин до неформальных молодежных объединений. Не все из них несут идейную или политическую нагрузку. Среди несущих ее есть крайности, от неомарксистских до неонацистских. Но преобладают конструктивные начала. Прежде всего патриотизм: признание личной моральной ответственности за свою историю, культуру, среду обитания, свое духовное наследие. Затем – взгляд на свою профессию как на гражданское служение. Наконец – видение новой России, где не подавляется духовное начало, где человек не властвует над природой, а опекает ее, где наследие предков, культура и Церковь – источники национального бытия, где на место чиновничьего диктата приходит соборное обсуждение и согласие, где ученые и власть прислушиваются к народу, где воскресает полузабытый образ земского деятеля, строившего Россию, и заменяет собою образ политического комиссара, разрушавшего ее. При этом ни дореволюционное прошлое России, ни современная практика Запада не воспринимаются некритично: и там, и здесь есть чему поучиться, но ни то, ни другое не служит готовой моделью для бездумного копирования.

д. Если раньше оппозиционные силы стояли вне системы власти, а правозащитники были вытеснены из нее репрессиями, то сегодня конструктивные силы с патриотическим мироощущением, несовместимым с ленинским тоталитаризмом, находятся как вне, так и внутри системы власти. Они – источник инициативы и идей; они влияют на общественное мнение; не вступая в лобовые стычки по центральным политическим вопросам, они сумели добиться обсуждения и изменения политики в таких практических областях, как охрана природы, сохранение памятников старины и проекты переброски рек. Это параллельно открывает перспективы становления независимых общественно-политических сил. Возможна также и постепенная замена “отдельных блоков” системы власти.

е. Раздвоение в правящем слое, открывшее эти перспективы, стало возможным потому, что партия, из-за сложности стоящих перед ней задач, вынуждена вбирать и внутренне чуждые ей интеллектуальные силы страны: хозяйственников, военную, техническую, научную и художественную интеллигенцию. Эти люди не могут быть только послушными функционерами, им свойственна воля к принятию решений в опоре на свои знания и квалификацию. Их называют “новым средним сословием России”.

8. Это не значит, что сложившийся после Октябрьского переворота правящий слой готов выпустить власть из своих рук. Это значит другое: сохранить власть он может, лишь сложив оружие перед национальными задачами страны. Пусть многие функционеры не готовы к капитуляции, пусть цель реформ в рамках системы – продлить ее существование. Но реформы вызывают процессы, у которых своя логика. Расширение гласности ставит под вопрос претензии партии, а внедрение чуждых диктатуре идей и раздвоение воли в правящем слое делают возможными коренные изменения строя.

• или партия, под давлением необходимости, сумеет устранить из своей среды идеологически закостенелые элементы и сама возглавит процесс реформ, в результате которого она, в конце концов, перестанет быть единственной партией;
• или, в очередной раз продемонстрировав свою неспособность к реформам, партия окончательно себя дискредитирует. Тогда не будут исключены и самые крутые варианты – в том числе военный переворот и массовое движение.

9. В любом случае в какой-то момент бремя ленинского наследия станет невыносимо тяжким и его необходимо будет сбросить решительно и открыто. Это и будет подлинной революцией.

Начавшееся раскрепощение мысли необратимо. В наследии тоталитарного семидесятилетия новых идей не найти. Нужные идеи даст лишь развитие нового мышления вне рамок системы и идеологии. Открывать новые перспективы будущего страны, показывать альтернативы политике КПСС, мобилизовать вокруг них общественное мнение необходимо, чтобы перемены не захлебнулись на полумерах. Необходимо, чтобы в обществе созрело согласие о том, куда идти, чтобы развивалась независимая политическая мысль и была подготовлена идейная и политическая база новой, демократической власти. Это будет тем более важно, если события примут быстротекущий характер.

[I раздел] [Содержание] [НТС] [Документы НТС] [Библиотека НТС] [III раздел]