На этом сайте вы можете:

Яндекс деньги WebMoney Оплата при помощи Qiwi

Писатель

 

 

Черный юмор во всем случившемся со мной, заключался в том, что самые сильные удары мне нанесли свои: моя жена, моя организация, мои друзья, моя русская власть, которую я призывал всеми своими силами и действиями. А если я правильно понял ЕРО, то благодарить за то, что я остался жив и на свободе, я должен... бывших чекистов. По всей вероятности они сочли это дело таким пустяковым, что не захотели рук марать... Если это не черный юмор судьбы, то что...

Все же мне вновь повезло, ведь когда в таких обстоятельствах лезешь на рожон и в одиночку против разных властей, тебя могут просто «прихлопнуть», даже не заметив, как того комарика. Но я сохранил самоуважение... или самолюбование (в сущности это одно и то же), если судишь о себе по своим действиям, а не по намерениям. Поэтому, прийдя в себя, я принял свое поражение философски. Действительно, все могло закончиться гораздо хуже. Вернувшись в Париж (немецкого языка я не знал, поэтому выбора не было) и не найдя там работы, я порылся в своих записных книжках и нашел номера телефонов некоторых наемников. В Мозамбике, а затем в Анголе и горах Афганистана я встретил нескольких родезийских и южноафриканских офицеров из старых протестантских французских семей и подружился с ними, потому что оказался еще большим антикоммунистом, чем они, а, по их мнению, это было невозможно.

Они и нашли мне достаточно хорошо оплачиваемую работу в различных частях света, и я смог, добавив взятые в долг деньги, купить квартирку в городе Сент-Уен, северном соседе Парижа, как раз рядом с когда-то знаменитым Блошиным рынком (теперь обычной «барахолкой»).

Покупать квартиру я никогда не хотел и не стремился (дорого и хлопотно), но безработному во Франции квартиру не снять, поэтому первый раз в жизни пришлось купить недвижимость... на свою голову, как оказалось.

Вернув долги, я отошел от всех дел и подошел к порогу спокойной старости с одной только мыслью: писать. Мой роман о Елюй Чуцае и Чингисхане после возвращения из Москвы с места сдвинулся не сразу, некоторое время психологически я был неспособен углубиться в серьезную работу, нужная химия не возникала, поэтому года два с гаком, подрабатывая наемником, писал мрачный триллер «Тварь 1993». Я получал пособие по безработице, для Франции мало, но больше, чем давал НТС в Москве, так что хватало. Бывшая жена Надежда с сыном Михаилом тоже вернулась из Москвы в Париж, чтобы через несколько лет доказать мне, что она не такая уж бывшая, как я думал: подала на развод, потребовала и получила, заявив, что мы расстались уже после покупки, половину моей квартиры в Сент-Уен.

В далекие уже времена «грыжастый» правильно начал учить меня жизни без прикрас, но кое-чему я не хотел учиться, прежде всего, недоверию к своим. Предают ведь всегда свои, чужие делают нечто иное, но для меня доверие к своим не подлежит пересмотру: в противном случае до отказа наполняешься чем-то глубоко отвратительным. Однако во мне появилось ощущение, почти мистическое, что в Париже меня продолжают преследовать московские дела. Во время бракоразводного процесса бывшая и все еще не бывшая жена через своего адвоката обвинила меня почти во всех семейных грехах, даже в том, что я морил голодом своих детей, а сам в это время «обжирался стейками Шатобриан под соусом беарнез». Затем мой старший брат Михаил без видимых причин (еще вчера встречались и ничем от обычных братьев не отличались) через адвоката моей жены написал в суд письмо против меня, даже обвинил в укрытии налогов, словно я действительно мог заработать столько, чтобы вообще думать о налогах.

Это уже стало черт знает каким по счету ударом из-за угла. Отец мой умер, как и брат Петр, а мать после возвращения во Францию, не сумев спасти его, покончила с собой. Так что мы с братом Михаилом (в его честь я назвал сына) остались последними из старой семьи. Жаль мне стало, большой обиды я не ощущал, скорее недоумение, вожжа ему под хвост попала, не иначе... Но ничего не поделаешь, сказал я себе, этика есть этика, без нее мир станет не серым, а черным. Если родной брат доносит на тебя властям, не имея на то веских причин, то братом он оставаться не может. Причин его поступка я не знаю до сих пор, после его письма суду я с ним больше не встречался, не разговаривал и не переписывался. Непонятый он ушел для меня в небытие, хотя и живет, вероятно, и сегодня.

Добавить комментарий

(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Для подтверждения того, что Вы не робот, пожалуйста, выполните простое задание:
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые указаны на изображении.